О городе, в котором работает одна из мощнейших в России и в мире гидроэлектростанций, и где вода настолько чистая, что её можно пить из-под крана, рассказывает Евгений Юрин
Моя мама родилась в Москве. А в 1954 году, когда ей было 18 лет, уехала на строительство Братской ГЭС по комсомольской путёвке. В итоге всю жизнь проработала в энергетике: сначала на ГЭС, потом, до самой пенсии — на иркутской ТЭЦ-6.
Отец был местным, из села Братское — это и был старый Братск, в честь которого назван современный город. Юрины — коренная острожная фамилия. Отец тоже участвовал в постройке ГЭС. Он был сертифицированным сварщиком-корабельщиком. На каждый шов он ставил клеймо мастера — за ним можно было не проверять. К сожалению, когда мне было 7 лет, родители развелись. Отец уехал на стройку Ингурской ГЭС в Грузию, и дальнейшую его судьбу я не знаю.
руководитель проектов регионального развития
Родился и вырос в Братске. Сейчас живёт в Нижнем Новгороде.
У меня было обычное советское босоногое детство: охота, рыбалка… Домой нас загоняли 31 августа, после каникул, да и то не могли загнать. Большую часть времени мы проводили на Ангаре и на водохранилище, так называемом «Братском море».
Братья Юрины Андрей и Алексей (пос. Гидростроитель. Фото из семейного архива Е.Юрина)
Первый раз я увидел Ангару, когда мне было шесть месяцев. Да не то что увидел, а испробовал: нырнул в воду. Отец прикуривал на берегу, а я сидел у его ног. Пришлось ему доставать меня из воды. Ангара — не только одна из самых красивых рек, но и одна из самых опасных: и зимой, и летом температура воды там примерно одинаковая: +9 градусов. Если лодка, не дай Бог, перевернется на середине реки, мало кто сможет доплыть до берега.
Река Ангара. Залив Бурдой (фото из семейного архива Е. Юрина)
Есть ещё одно яркое воспоминание, связанное с «Братским морем» и с отцом. Мы однажды плыли с ним на лодке. Я гляжу в воду, а там, на дне остатки домов, как потом выяснилось это было одно из тех поселений, которые затопили во время постройки ГЭС.
Мы жили совсем рядом с Ангарой: постоянно ходили туда гулять, играли на берегу. Хотя, чаще мы даже не играли, а учились выживанию: как развести костёр, как поймать рыбу. Сначала просто привязывали вилки к палкам, бродили, где помельче, и кололи бычков. А потом, когда выросли, стали ловить на удочки, ставить сети.
Посёлок Падун, после постройки ГЭС превратившийся в один из районов города Братска (фото из семейного архива Е. Юрина)
Почти все соседи наши были деревенскими, простыми людьми, переселенцами из затопленных при постройке ГЭС районов. Мои старшие братья родились ещё в частном доме, а когда родился я, мы переехали в трёхкомнатную квартиру, которую родителям дали как многодетной семье.
Дети строителей Братской ГЭС. Пос. Гидростроитель (фото из семейного архива Е. Юрина)
В нашем новом дворе стояла беседка, в которой в летние вечера собирались бабушки всей округи. Каждый вечер они задушевно пели народные песни, а все жители окрестных домов выходили на балконы и слушали. Это продолжалось много лет, пока все бабушки не ушли.
Сейчас Братск — большой индустриальный город, второй по численности населения в Иркутской области. Широкие улицы, густонаселённые районы, развитая транспортная инфраструктура и промышленность. Трудно поверить, что ещё 70 лет назад на месте Братска был посёлок всего с несколькими улицами.
Вид на город
Братский драматический театр 2025 год. (Фото из семейного архива Е.Юрина)
История Братска начинается с Братского острога, который возвели казаки-первопроходцы в 1631 году. Всего было три острога. Первые два сожгли буряты в ходе стычек с казаками. А от третьего, который возвели уже не у устья Оки, а на правом берегу Ангары, до наших дней сохранились две башни. Первая башня осталась в Братске, сейчас она находится в «Ангарской деревне», музее деревянного зодчества под открытым небом. Вторую башню перевезли в Москву, в музей-заповедник Коломенское, в 1959 году. Это был один из первых подобных опытов перевозки и реконструкции деревянных строений.
До того, как появилась «Ангарская деревня», башня острога стояла в лесу, недалеко от пионерлагеря, в котором мы отдыхали летом. Я с друзьями частенько ходил к этой башне — и в походы, и просто на прогулках. А в «Ангарскую деревню» я попал уже взрослым, когда учился в военном училище. Как и все памятники деревянного зодчества, она очень впечатляет. Туда перенесли множество деревянных построек из приангарских деревень, которые спасли от затопления во время постройки Братской ГЭС. Сохранили и церковь Михаила Архангела, построенную в 1875 году. Она до того крохотная, что больше похожа на молельный дом.
Башня Братского острога. Архитектурно-этнографический музей «Ангарская деревня им. О.Леонова»
(фото из семейного архива Е.Юрина)
Все здания подлинные, хотя и были отреставрированы. Только частокол тех времен не сохранился — поэтому он был вытесан заново. А всё остальное: башня, церкви, дома — старые, срубленные из лиственницы, от прикосновения к которой аж топор звенит. Там действительно чувствуешь «седую» древность.
Архитектурно-этнографический музей «Ангарская деревня им. О.Леонова»
(фото из семейного архива Е.Юрина)
Братский острог сыграл ключевую роль в освоении Забайкалья и Дальнего Востока. Отсюда в знаменитую экспедицию отправился Иван Москвитин. Он первым среди европейцев вышел к берегу Охотского моря. Отсюда же в 1661 году к Байкалу пошёл с отрядом Яков Похабов, чтобы основать Иркутский острог. Через Братское поселение долгое время проходили дипломатические миссии в Китай, в том числе — с участием европейцев.
Архитектурно-этнографический музей «Ангарская деревня им. О.Леонова»
(фото из семейного архива Е.Юрина)
Однако, люди жили в этих местах и до появления острога. В шестом классе даже я смог поучаствовать в археологической экспедиции и убедиться в этом. Мой классный руководитель, Василий Иванович Камнев, был по основной профессии археологом и приобщал нас к изучению истории не только по учебникам, но и «в поле». Летом на две недели мы уехали на реку Шаманку, где когда-то было стойбище древних людей. Там нам попадались предметы из разных эпох: от металлических наконечников XVII-XVIII веков до каменных орудий труда. Раскопали и одно захоронение. Большинство находок сейчас хранится в краеведческом музее Братска. Раньше перед музеем стояла диабазовая глыба с наскальным рисунком лося — единственное свидетельство первобытного искусства в нашем крае. Сейчас этот памятник можно увидеть в «Ангарской деревне».
Ангара, радом с заливом у реки Шаманка (фото из семейного архива Е.Юрина)
До сих пор в окрестностях города можно наткнуться на «чёртовы пальцы» — окаменелых моллюсков-белемнитов. Эти находки свидетельствуют о том, что много тысяч лет назад на территории современного Братска было настоящее море. Мы в детстве их собирали как артефакты прошлого. А года три назад я приехал в Братск погостить, ходил на рыбалку, и снова нашёл парочку.
Конечно, главная достопримечательность города — это Братская ГЭС.
Я попал туда первый раз в четвёртом классе.
Масштабы, машинный зал — всё меня поразило. Огромная плотина, высотой более 100 метров.
Братская ГЭС 2025 год (фото из семейного архива Е.Юрина)
Постоянный гул машин: когда сбрасывают воду, это похоже на водопад. Брала гордость за наших инженеров. И за родителей — они ведь тоже участвовали в стройке.
Строительство Братской ГЭС (фото из семейного архива Е.Юрина)
Гидроэлектростанция построена на Падунских порогах — это самое узкое и труднопроходимое место в русле Ангары. Их почти никто не мог пройти во времена освоения Сибири: приходилось вытаскивать струги, это такие плоскодонные лодки, и тащить их волоком по берегу. Пройдя пороги, лодки вновь сталкивали в воду.
р. Ангара. Дубынинские столбы 2025 год (фото из семейного архива Е.Юрина)
В детстве мы совсем не боялись пить воду из Ангары — зачерпывали кружкой и пили. Никакой заразы не было: чистейшая вода. Про воду из-под крана и говорить нечего — всегда пили и до сих пор пьём, хотя многие мои знакомые из других городов этому очень удивляются.
В Братске работает один из крупнейших в мире алюминиевых заводов. Именно Братская ГЭС обеспечивает его энергией. Однако развитая промышленность стала угрозой для животного мира края.
Моя мама, брат и племянник до сих пор живут в городе. Племянник ихтиолог по образованию, занимается изучением влияния гидроэнергетики на рыбохозяйственную продуктивность Иркутского и Братского водохранилищ, оценкой рыбных запасов и восстановление биологических ресурсов Братского водохранилища. Все предприятия города платят экологический сбор. В сезон нереста заготавливается икра из которой выводятся молодь промысловых рыб, которую снова отпускают в реку.
Рыба Ангары (Фото из семейного архива Е. Юрина)
Если бы не перепады уровня воды в водохранилище этого можно было бы не делать, популяция может восстанавливаться самостоятельно. Но из-за того, что во время паводков воды слишком много идет сброс уровня, а рыба к этому времени уже успевает отнереститься на мелководье. В результате икра фактически остаётся на берегу и погибает. Это проблема не только Братска, но и вообще всех рек, где есть ГЭС. Промышленность и энергетику не остановишь, а экологию и биосферу поддерживать необходимо.
На Братском водохранилище ведется промышленный лов рыбы. Вылавливаются окунь, плотва, щука, ценные виды — сиг, линок, пелядь, омуль, хариус. Многие виды внесены в Красную книгу — таймень, например. Раньше были и осетр, стерлядь, белуга, но, к сожалению, этих видов уже нет. Раньше из хребтов этих рыб варили клей: использовали его в столярном деле и для склеивания шкур.
Удачный улов. 2021 г. (фото из семейного архива Е. Юрина)
Краснокнижные виды местных животных и рыб строго охраняются, например, категорически запрещен вылов тайменя. Также охраняются популяции животных: оленей, косули, соболя. Хотя случаются и казусы. Например, в Красную книгу Иркутской области в 2009 году был включен Большой баклан. Вскоре этих птиц развелось столько, что они стали настоящим бедствием для рыбаков. На небольших искусственных водохранилищах, где разрешен промышленный лов сетями, бакланы разрывали сети и таскали рыбу. А сети восстановить — это целая история. Поэтому в 2020 году бакланов из Красной книги исключили.
Почему вообще казаки выбрали место, где Ока впадает в Ангару, для постройки острога? В этой местности было много моллюсков перловицы, которая родит речной жемчуг. Это был развитый промысел в Китае, а мы хотели растить свой жемчуг тоже. Однако, оказалось, что жемчуг в наших моллюсках родится очень плохо — скорее всего, из-за климата. Но рядом был и другой источник ценных ресурсов — лес, а в нём соболь, белка, куница. Поэтому поставили острог здесь. Тайга стала главным источником ресурсов.
Наша природа — это, наверное, вторая достопримечательность города после ГЭС. В советские времена заготовка леса шла в промышленных масштабах.
В то же время занимались и восстановлением лесов, все разработанные деляны засевались обратно саженцами сосны, а кедр вообще запрещено было заготавливать, поэтому сейчас можно встретить места в тайге, где растёт один кедр.
К сожалению, в дикие девяностые варварски вырубали всё подряд. Теперь, когда летишь на самолете, видишь проплешины в тайге. Слава Богу, сейчас ситуация коренным образом изменилась. Хотя проблемы ещё остаются.
Раньше в тайге, совсем рядом с городом, можно было встретить множество зверей. Даже северный олень иногда приходил, потому что в наших лесах много запасов ягеля. Да и теперь можно встретить лося, изюбря, косулю. Вообще, Братск — это охотничий край. Но если раньше мы ходили на охоту и уже в трех километрах от города били рябчика и глухаря, то теперь город разросся, и на охоту нужно ехать куда-то подальше.
Тайга. (Фото из семейного архива Е.Юрина)
Первое ружьё у меня появилось лет в двенадцать. Конечно, это было не совсем законно. Я сэкономил карманные деньги, и в тайне от мамы купил ружьё у знакомого, дяди Вити. Один из первых самостоятельных походов в тайгу я помню особенно хорошо. Мне было лет пятнадцать, стояла ранняя весна. Иду по лесу и вдруг вижу, как передо мной поднимается олень. Седой, почти белый, рога все в меху. Стояли заморозки, и у него шёл пар из ноздрей. Я снял с плеча ружьё, приметился. А сердце колотится как бешеное, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Нажимаю на курок, а ружьё не стреляет: с предохранителя забыл снять. Первый раз не выстрелил — второй раз стрелять не стал. Постояли, посмотрели друг на друга, я свистнул — и олень гордо убежал в лес.
Медведя я тоже встречал. Медведи выходят даже на окраины города, когда случается неурожай кедрового ореха. В последнее время таких случаев стало больше. У медведей основа рациона растительная, и жируют они в основном кедровой шишкой. Охотников стало гораздо меньше, а помоек, где можно найти пропитание, много. Вот они и идут на запах еды. Сейчас медведи часто попрошайничают даже вдоль дорог. Люди проезжают мимо, останавливаются и угощают их с рук. То ли не понимают, что это опасный зверь, то ли специально рискуют ради красивого кадра на смартфоне. А зверь привыкает к этому и перестаёт бояться людей. Может даже напасть, особенно если это медведица, опекающая медвежат.
Вообще тайга не терпит панибратства, к ней нужно относиться с уважением. Помимо красоты она таит и немало опасностей. Даже лоси и изюбри опасны — особенно во время гона в сентябре. В это время они могут нападать на людей. Росомаха может долго выслеживать человека в тайге, красть его запасы во время стоянок.
Все советские годы мы занимались собирательством: ходили в лес за грибами, за ягодами, охотились и рыбачили. Это всё нужно было для того, чтобы просто жить. Рыбу массово ловили по осени, когда она уже с пустыми кишками. Её тогда можно посолить или повялить. Рыба — это не только еда для людей, это ещё и корм для охотничьих собак. Сибирские лайки аж визжат, увидев окуней.
Теперь я на охоту уже не хожу. Я вообще больше рыбак, чем охотник. Зверя нет, да и раньше мы чаще ходили не с ружьем, а с капканами. Сейчас я сентиментальный стал, жалко ловить, убивать. Зачем? Пусть живут и глаз радуют. Да и отец всегда говорил: «не надо брать больше, чем ты сможешь съесть».
р. Ангара. Залив Бурдой 2021 г. (фото из семейного архива)
Сиг, пелядь, омуль, хариус в солёном и копчёном виде. Конфеты, цукаты и мёд с кедровыми орехами, кедровое масло. Изделия из бересты, бурятские амулеты. Предметы алюминиевой чеканки с Братского алюминиевого заводы, например, фляжку. Изделия из ангарского кедра. Минералы Байкала: александрит, яшму, кварц, агат.
Позы — бурятские паровые пирожки с начинкой минимум из двух видов мяса. Оленину и медвежатину. Свежеприсоленную ангарскую рыбу. Десерты с кедровыми орешками.
В Братске ещё в советское время построили трассу международного класса для занятий санным спортом, и она работает до сих пор. В городе родилось множество выдающихся чемпионов бобслея, в том числе Александр Зубков, чемпион Олимпийских игр.
Таких мест в Братске нет. Однако стоит учитывать, что сибиряки — народ суровый. Если нарвался, в сторону не отойдут.
Пожалуйста, отправьте документацию на project@starliner.ru. С удовольствием примем участие в конкурсе и поможем вам реализовать успешный тендерный проект.
Пожалуйста, заполните форму. Мы свяжемся с вами в течение рабочего дня.
Please fill out the form. We will contact you within a business day.
Please send documentation to project@starliner.ru. It will be our pleasure to participate and help you realize a successful tender project.
Какой удивительный, живой и тёплый рассказ о Братске, Женя!
Ты не просто рассказал о нем как о городе, а подарил нам настоящую личную историю с родительскими судьбами, детством у Ангары и воспоминаниями о мощной ГЭС и тайге.
Сейчас Братск, для меня лично, стал не просто точкой на карте, а живым, дышащим городом с характером.
И как же ожила тайга в рассказе — будто она стала полноценным героем, а не просто фоном.
Ты так тонко передал её характер: суровый, но щедрый, красивый, но опасный, что прям ощущаешь запах смолы, хруст веток под ногами и эту особенную сибирскую тишину, где каждый шорох может быть зверем.
Сразу видно, что ты пишешь о родном крае с настоящей любовью и уважением. Супер, спасибо большое!
Я с огромным удовольствием прочитала ваши воспоминания, Евгений Валентинович! Душевный рассказ!